Фольклор

Заблудший во времени

расширенная вселенная

Герой Ильэльная
Город Аматир
Город Оркостан
Город Тролльхейм
Запись Книги Судеб Последние штрихи
Мастер Веларион
Мастер Фай-Лах
Хранитель Шерхан
Второй рассказ на конкурс и одновременно возвращение к старым заготовкам, с которыми дебютировал в Сказке в декабре две тысячи четырнадцатого года. Трудно описать, что это для меня значит... Завершение старого сюжета, подведение итогов, взгляд будто бы на стороны на себя тогдашнего и себя нынешнего. К тому же, это моё пятнадцатое произведение, опубликованное в фольклоре. Пятнадцать работ, не считая ведения ролевой игры в теме "Продолжи историю", которой, признаться честно, ещё предстоит поставить точку,

Этот рассказ подводит итог истории одного крайне интересного гоблина, простого смертного, который появился в эпизодах "Инцидента в Оркостане", и впоследствии исчезнувшего на неопределённый срок. Но вместе с этим начинается его история как Мастера, причём Мастера противоречивого, довольно необычного... стражника? Может быть, может быть... Ведь порой для исполнения своей мечты нужна помощь друзей.

Надеюсь, рассказ придётся вам по вкусу, дорогие Сказочники и Сказочницы. Приятного чтения!


Лечебница «Лунная долина», улица имени Цу-Вана, Моргор

Деликатный стук прервал размышления Велариона над историей болезни в деле одного крайне интересного пациента. Целитель оторвал взгляд от листов в пухлой папке и с прищуром поглядел в сторону двери. Стук повторился... Эх, как не вовремя.

— Войдите.

В комнату влетел растрёпанный и злой до крайней степени один из учеников Велариона, эльф по имени Гаэлниани. Он пылал негодованием, которое ощущалось целителем душ настолько же явно, как было заметно аристократичное происхождение обоих лекарей.

— Да простит владыка мудрости презренного ученика, — велеречивые, подобающие этикету слова заставили пожилого эльфа вздохнуть и перебить ученика:

— Достаточно. Гаэлниани, что случилось?

— Мой учитель… В конце семестра нам выдавали практическое задание, и я, как лекарь разумов, получил направление в вашу лечебницу. На всём потоке нет никого лучше меня: любая тема, любой аспект науки исцеления сознаний для меня ясны и понятны. Мои работы оцениваются высшим баллом, но я возмущён, что здесь…

— Тебя никто не воспринимает всерьёз, да-да… — устало протянул Веларион и со вздохом подвинул к ученику папку.

Тот уже немного успокоился и взял в руки историю болезни.

— Что мне надо сделать? — предельно собрано спросил Гаэлниани.

— Ознакомься и предложи методы лечения. Учти, случай необычный… Будут вопросы, не стесняйся. Задавай. Справишься, заставлю оскорбивших тебя извиниться со всем усердием.

Практикант дерзко хмыкнул, наверняка считая, что справится. И вправду, ведь выпускников Академии отличает как раз широчайший багаж знаний и навыков… Лучшие учителя всея Пандоры преподают сотням соискателей, из которых лишь единицы становятся на один уровень с гигантами мысли. Гаэлниани ни секунды не сомневался, что он рано или поздно станет преподавателем, и такое пренебрежение его гением выводило молодого целителя из себя.

Веларион с потаённой улыбкой глядел на ученика и тихо подсмеивался над заносчивым мальчишкой. Нет, болезнь пациента вполне подходила под хрестоматийный случай нарушения памяти, однако всё осложнялось тем, что больной оказался, как выяснилось через несколько десятилетий после начала лечения, Мастером. Не старел гоблин, к тому же вся биография до того, как он попал в дом скорби, явно свидетельствовала о необычайном таланте к воровству. По крайней мере, для обычного гоблина подобные способности были за гранью возможного.

В истории болезни на тех страницах, над которыми сидел Гаэлниани, были многочисленные приписки и вставки из различных источников, в том числе и из архивных записей стражи Оркостана. Порой Веларион думал, что именно подобные бумажки останутся единственными свидетельствами уходящих эпох и прежних названий городов. Судьба Торбал-Морры, ставшей Тролльвилем, лишь подтверждала его размышления о важности пылящихся в архивах документов. Без них историю не восстановить…

На совести гоблина лежало несколько десятков пущенных по ветру торговцев, промышлявших контрабандой, пара разорённых банкиров, за которыми числились грешки и махинации с золотом, воры, грабители, убийцы, которые почивали на награбленном и несправедливо отобранном… Однако всё это было только на уровне слухов, причём слухов толпы. «Благородный вор», «Защитник обездоленных», «Избранник Четверых» — как его только не величали! Говорили, что его жертвами становились даже советники, причём только те, что запятнали свою репутацию сомнительными делишками. Этот гоблин никогда не крал у тех, про кого можно было сказать «вот хозяин своего слова!» или «где ещё найдёшь столь порядочного пандорца?..»

Гаэлниани тем временем дочитал страницу и скользнул взглядом по следующим строчкам чтобы отпрянуть в недоумении:

— Фай Лах… Да он уже не гоблин. Он уже, о Аунайри, конструкт!

Веларион поморщился. будучи недовольным столь яркой эмоциональной вспышкой:

— Пожалуйста, спокойней. Разве я не говорил, что случай нетипичный?

— Да, говорили… учитель. Извините.

Эльф вернулся к чтению истории болезни. Первоначальное впечатление оказалось ошибочным: магомеханика лишь вернула гоблину руки, а не заменила собой тело, как это казалось из-за рисунка неумелого художника. Как значилось на полях, Фай Лах участвовал в эксперименте «по восстановлению работоспособности тяжелораненых» (Гаэлниани прям ощутил кислый привкус бюрократических формулировок), и создание его «рук» оплачивалось сразу несколькими меценатами, тесно связанными с геройской гильдией магомехаников…

Следом за биографией пациента шли записи из бесед, проведённых в разное время разными лекарями разумов. Читая их, невозможно было представить, что у собеседника проблемы с головой, настолько адекватно он отвечал на вопросы, но вскоре практикант понял, что заблуждался. К тому же этот странный, рубленый говор Фай Лаха…

Тот, кто задавал вопросы, подписывался буквой «Л». Пациент же — «Ф». Литера «Л»... Оно и понятно, как ещё обозначить лекаря? Хотя Гаэлниани сомневался, что этот неведомый «Л» на самом деле лекарь, так как тот наделал столько ошибок в беседе, что мог бы запросто вылететь из Академии, если бы там учился.

«Л: Как ваше самочувствие?

Ф: Спасибо. Нормально.

Л: Скажите, не беспокоит ли вас что-либо?

Ф: Беспокоить? Нет.

Л: Есть ли какие-нибудь нарекания или пожелания?

Ф: Есть. Давно не видел солнце.

Л: Насколько давно?

Ф: … (неразборчиво)

Л: Господин Фай Лах…

Ф: Не помню. Вчера был здоров. Сегодня чужое. Руки — чужие. (долгая пауза) Какой день?

Л: Прошу прощения?

Ф: Демон. Искалечил меня. Помню боль, кровь. Сегодня здоров. Что между?

Л: Фай Лах, вы очень туманно выражаетесь. Пожалуйста, формулируйте мысль чётче.

Ф: Хватит! Я болен?

Л: Насколько смею судить, вы здоровы.

Ф: Я болен. Будь иначе — я на свободе. А сейчас?

Л: Похоже, вы переутомились… Нет, не надо! (пациент вскочил и схватил лекаря за ворот)

Ф: Вы врёте. Я болен… Глаза демона. Он ранил душу. Его убил человек. У него чужой Хранитель.

Л: П-п-пожалуйста, от-т-тпустите м-м-еня. В-в-вернитесь з-за стол... (пациент вернулся на место)

Ф: Спасибо. Я устал. Мне нужен сон».

Следующая беседа :

«Л: Рад видеть вас в добром здравии.

Ф: Тоже. Мы знакомы?

Л: Нет. У меня к вам пара вопросов, разрешите?

Ф: Можно.

Л: Спасибо… Скажите, довольны ли вы условиями вашего содержания?

Ф: Да. Тепло, сухо. Вкусная еда. Интересные замки. (молчание) Где я?

Л: В больнице.

Ф: Из-за демона?

Л: Да, из-за него. Мы вас лечим.

Ф: Спасибо. Я болен: демон ранил мне душу.

Л: Первый шаг избавления от болезни — признание её наличия. Помните ли вы вчерашний день?

Ф: Да. Утро двадцать шестого, жаркий месяц, девяносто шестой год...»

Гаэлниани скосил глаза на край листа, где датировалась давность этого разговора. Да, как он и предполагал, диалог датировался отнюдь не двадцать седьмым числом жаркого месяца девяносто шестого года… Рекурсивная амнезия, если выражаться языком лекарей разумов. Классика.

«Л: Как интересно! А чем закончились прошедшие сутки?

Ф: …

Л: Прошу прощения. Это очень неудобный вопрос….

ф: Боль. Кровь. Живот распорот, руки торчат из окна… Вижу их кости. Свои кости. Демон ухмыляется с мечом изо рта. Он мёртв — убит человеком. Воин зовёт на помощь. Топот ног, темнота... Вот. Теперь я здесь. Живот цел; руки чужие. Как случилось?

Л: Лекари успели в последний момент: ещё бы немного, и вы бы умерли от кровопотери и болевого шока. В больнице вас вылечили. Мы вас вылечили.

Ф: Ложь. Я умер. Это не жизнь. Я сломанная игрушка. Уйдите!

Л: Хорошо, хорошо, всё, ухожу...»

Следующие беседы почти не отличались друг от друга, разве что в деталях. Где-то гоблин угрожал сбежать, если ему не расскажут правду, где-то он просил передать весточку старым знакомым, где-то Фай Лах засыпал прямо во время беседы…

— Налицо поражение памяти, возврат к последнему якорю и переживание одного и того же дня раз за разом. Вкратце, рекурсивная амнезия, — Гаэлниани закрыл папку и положил её на стол. — Наверно, из-за сильного переживания образ демона запечатлелся, и пациент замкнулся в себе.

Ученик целителя опустил полный задумчивости взгляд на лакированную.столешницу и вдруг просиял:

— Ну конечно же! У гоблинов, из-за их способностей к аналитике, иногда происходит нарушение восприятия мира, в результате чего их разум начинает решать задачи исключительно внутреннего, абстрактного толка без выхода извне! Здесь мы можем регистрировать ослабленную форму этого синдрома, повлекшего за собой…

— Пожалуй, достаточно, — произнёс Веларион и встал из-за стола. — Пойдём, я покажу тебе пациента.

— А как же?.. — но владелец скорбного дома с поэтическим названием «Лунная долина» на стал дожидаться ученика.

Эльфы шли по коридору с многочисленными дверьми. Сейчас в больнице было время послеполуденного досуга. Кто спал, кто играл в карты, кто читал — все были заняты собой и только собой. Злые языки утверждали, что в лечебнице Велариона к психам относятся как к лордам (хотя среди последних нашлось бы немало пациентов для лекарей разумов Пандоры), и за глаза называли эльфа шарлатаном.

Он знал об этом, однако считал методы физического излечения слишком грубыми и малоэффективными. Вскрыть череп, чтобы вырезать больную часть мозга? А как определить, где это самая «больная» часть? Мучить многоступенчатыми заклинаниями, после которых в воздухе пахнет грозой? Бесконечно повторять одно и то же в надежде на улучшение? Для этого следовало быть большим безумцем, чем самый буйный из пациентов.

Школа Велариона практиковала иной метод излечения. Конечно, так времени уходило больше, однако исправление разума путём тонких манипуляций с психикой на уровне магической энергии и применения вербальных техник показывало большую эффективность по сравнению с вышеупомянутыми варварскими обычаями.

Учитель прошёл мимо комнаты Фай Лаха, даже не замедлив шага.

— Учитель Веларион, куда мы идём? — не удержался его спутник от недоумённого вопроса.

— В зал посетителей, — отозвался эльф. — Фай Лаха изредка навещают. После таких встреч у него наблюдается улучшение памяти, примерно где-то на десяток-другой дней… А потом снова срыв.

— А вот про это ничего не написано в истории болезни…

Гаэлниани умолк, видя, что учитель не склонен к разговору. Они прошли мимо ещё нескольких дверей и остановились перед широким затемнённым окном, за которым виднелся зал посетителей. Стекло сразу же показалось ученику Велариона каким-то странным… Впрочем, попади он в залу, то вместо окна ему бы предстало самое настоящее зеркало. Весьма удобный способ следить как за пациентом, так и за посетителями.

Фай Лах разговаривал с некоей эльфийкой, судя по внешности, умудрённым ходоком. Ярко-золотистая шестерёнка с вписанной молнией (медальон? Вышивка? Не разобрать) на её плече самым ясным образом демонстрировала причастность носительницы к гильдии магомехаников.

За стеклом голоса собеседников слышались тихо и нечётко, однако Гаэлниани мог расслышать до самого последнего слова, о чём говорили пациент лечебницы и ходок:

— Ты изменился, — в голосе героини слышалась лёгкая грусть.

— Да. Видел тебя вчера. Много раз потом, но вчера помню, а потом нет, — рассеянно отвечал ей гоблин, вертя в металлических пальцах колечко с отмычками. — Помню, что это. Могу использовать. Руки чужие, но получается…

Эльфийка тихо засмеялась:

— Мастерство не забудешь, да?

— Геройство тоже, да, — Фай Лах помолчал немного и потом вдруг спросил: — Который раз?

— Чего?

— Сколько раз приходила? Знаю, забыл. Ты изменилась. Девочка купила вору билет… Она выросла, Ильэльная. Ты выросла. Тот Турнир… «Кровь Запада», его помню. Сколько прошло лет?

Героиня прикрыла глаза ладонью, будто не в силах дальше выдерживать пронзительный взор калеки:

— Уже в десятый раз. Больше сорока лет.

— Значит, знаю верно… Я не поменялся. Нет морщин. Нет усталости. Нет памяти. Есть знание того или иного. Я игрушка. Сломанная игрушка. Чужие руки, мне их сделали.

После этих слов наступила тишина. Вряд ли она была вызвана тем, что у собеседников исчерпались темы для разговора, просто… Просто гоблин-вор пытался понять раз за разом, вспомнить, откуда он ощущает в себе то или иное знание. Напряжённая работа мысли виднелась в его пытливом взгляде, в подрагивающей жилке на виске, в потоках магии…

Веларион коснулся плеча практиканта:

— К сожалению, обычные методы ничего не дали. Моя школа тут тоже бессильна, — эльф поглядел в широко раскрывшиеся от изумления глаза Гаэлниани и пожал плечами: — Да, и такое бывает. То, что хорошо для смертных, не всегда срабатывает с теми, у кого сильный Хранитель. Если бы мы знали, почему…

— Будь у Фай Лаха сильный Хранитель, он бы не допустил всего этого… — и Гаэлниани показал ладонью на магомеханические конечности Фай Лаха.

— Не всё так просто, мой ученик. К тому же порой и Хранители героев отворачиваются от подопечных, особенно в бою. Иначе бы герои никогда бы не погибали.

Разговор между учителем и учеником прервал тихий голос гоблина:

— Хочу вылечиться. Не хочу быть здесь, — Фай Лах посмотрел на отмычки и тягостно вздохнул. — Могу уйти. Двери, окна, замки — пройду. Исчезну. Не найдут. Наконец увижу солнце… И забуду. Опять и опять. Сорок лет пропали. Пройдёт тысяча — та же судьба.

— Всегда есть надежда, — уж кому, как не Ильэльнае говорить о надежде? Той самой, что предложила назвать город этим словом, правда, вряд ли стоящие за стеклом знали эту историю… А если и знали, наверняка для них это была простая байка.

Фай Лах схватился за голову и весь ссутулился:

— Устал быть здесь, — шептал гоблин, — устал от знания того, что было, было, было, было!.. Схожу с ума. Нужны перемены! Хочу перемены.

— Я поговорю с хозяином лечебницы, — пообещала Ильэльная и пожала холодную стальную ладонь Фай Лаха.

Веларион отошёл от окна. Следом за ним последовал и Гаэлниани. Учитель о чём-то размышлял; судя по резко погрустневшему лицу, о чём-то неприятном для него самого. Однако наставник всё-таки не стал держать мысли в себе и поделился с учеником «наболевшим»:

— Лекарь разумов не может отстранится от пациента и сказать, что «его проблема не моя», иначе кого он лечит? Недостаточно знать материал, правильно отвечать на вопросы и упражняться… Это вторично. Пока целитель не поймёт, что чужая боль — его боль, он с лёгкостью возьмёт в руки нож, раскроет череп и начнёт резать по живому. А что? Их не жалко. Сломанные игрушки, отбросы общества... — Веларион посмотрел на свои ладони и вдруг усмехнулся: — А ты как думаешь?

Гаэлниани молчал, хмуро глядя по сторонам. Его явно тяготила вся эта ситуация.

— Пример Фай Лаха должен был тебе показать, что в реальном мире всё гораздо сложней, чем в учебниках, — видимо, наставник и впрямь не ожидал ответа. — Поэтому я склоняюсь к тому, чтобы выписать гоблина. Тем более, у него есть те, кому он нужен. Конечно, можно было бы повторить курс… В который уже раз. Хм, ты понял, я вижу.

— Довольно познавательный пример... Спасибо. Урок усвоен.

Только Веларион собрался что-то сказать, как из-за поворота вышла та самая эльфийка.

— Господа лекари! — довольно вежливо произнесла неотёсанная, на взгляд Гаэлниани, особа. — Прошу простить, но мне нужен владелец этой лечебницы.

— Я к вашим услугам, Ильэльная, — пожилой эльф склонил голову в знак уважения и жестом показал практиканту отойти. — Я целитель разума Веларион и хозяин «Лунной долины». Волею судьбы мне известна просьба, по которой вы хотели меня потревожить.

— Тогда не будем терять времени, — героиня достала из внутреннего кармана свиток с печатью в форме столь знакомой шестерёнки, — тем более, удивительнейшим образом совпало, что и сам Фай Лах желает покинуть гостеприимные стены сего дома скорби… А в Аматире его заждались.

— Прошу пройти в мой скромный кабинет… Такие дела не делаются походя, госпожа.

— А мне что делать? — Гаэлниани, судя по всему, растерялся.

— А ты возвращайся к своим обязанностям, — Веларион едва-едва кивнул головой. — Мы ещё вернёмся и к этом разговору, и к твоим обидчикам.

***

Вечер наступил довольно быстро. Героиня удалилась, предварительно заполнив все необходимые для выписки бумаги. Гаэлниани краем уха услышал, что она вместе с ещё одним героем намеревалась придти за Фай Лахом на рассвете, поэтому не удивился, когда не заметил гоблина на ужине: «Отсыпается перед долгой дорогой, скорее всего».

Проходя мимо комнаты Фай Лаха, выпускник Академи заметил, что дверь чуток приоткрыта. Сразу на ум пришли слова гоблина о том, что здешние замки ему не помеха, и эльф, сглотнув, толкнул дверь, намереваясь чуть что применить сковывающую магию. В комнате никого не оказалось.

Где-то с десяток секунд лекарь растерянно осматривал пустое помещение, после чего вышел в коридор и прислонился к стене в напряжённых раздумьях, что же теперь делать. «Ну и где же Фай Лах может быть? Кухня? Библиотека? Может, вообще сбежал?» — бились мысли в голове у молодого эльфа. Ну не мог он вообразить себя на месте гоблина-вора, отчего и терялся. Наконец, он тряхнул головой, сквозь зубы выдохнул и пошёл к охранникам лечебницы: дюжим парням, которые могли намять бока даже герою, вздумай бы он шалить в стенах «Лунной Долины».

Разумеется, ни на что иное эти люди не годились, даже грамоту, и ту с трудом удалось вбить в их чугунные головы. Вздумай гений-вор их обхитрить, ему бы труда подобного не составило, но а вдруг? Увы, нет: если Фай Лах и ушёл из лечебницы через главный вход, то явно не на глазах у охранников. Повара, обслуга да и никто из пациентов гоблина тоже не видел, словно тот под землю провалился, как только вышел из своей комнаты. Гаэлниани даже подумывал бить тревогу, однако пациент нашёлся раньше, чем эта мысль успела осуществиться.

Он сидел под крышей «Лунной долны» в одном из складов и шелестел страницами дневника. Вообще-то, Гаэлниани и не хотел проверять опечатанную комнату, однако дверь сама подалась под его рукой. Каково же было его удивление, когда гоблин оказался там! А ведь печати снаружи казались совершенно нетронутыми...

Фай Лах, заметив остолбеневшего на пороге эльфа, приветливо взмахнул рукой и показал на сундук, стоящий по соседству с книжным стеллажом, полным всякого рода свитков явно бюрократического толка, однако только после вопроса вора эльф пришёл в себя:

— Господин лекарь, искали меня?

— Да, — Гаэлниани нахмурился и строго спросил: — А почему вы находитесь здесь, в архивах лечебницы?

— Читаю дневник, — охотно поведал гоблин и показал довольно пухлую книжечку. — Писал я. Много интересного, много дней. Они забыты, но знаю, что правда.

— Так ты, любезнейший, уже не в первый раз ходишь по «Лунной долине», как по своему дому?

— У меня нет дома, — покачал головой вор, однако ощерился в довольной улыбке: — Не в первый. Написано: каждый раз вспоминаю себя — прихожу сюда. Отмыка не нужна — достаточно вилки… Хочу спросить. Можно?

Эльф немного подумал, посмотрел на болезного гоблина… и вдруг неожиданно улыбнулся, однако потаённая мысль отдавала настороженностью: «Какой же он по-детски непосредственный… Наверно, из-за этого ему и доверяют, а потом оказывается, что он тот ещё прохвост. Надо сказать Велариону, что Фай Лах не так-то и прост, как кажется».

— Пожалуйста.

— Благодарность, — гоблин закрыл дневник, поглядел по сторонам и вдруг посмотрел в глаза собеседнику тяжёлым взглядом, от которого по спине пробежали мурашки. — Какая твоя мечта? Почему ты лекарь разумов?

Эльф едва не согнулся пополам от невидимого удара под дых. Казалось бы, всего лишь слова, но насколько же Фай Лах изменился! Его вопрос вкупе со взором буквально выворачивали наизнанку, и Гаэлниани с трудом выдавил из себя:

— Стать… Учителем… В Академии… В том самом… Поэтому… лекарь.

Стоило гоблину закрыть глаза, как сразу же исчезло давление, и эльф шумно задышал.

— Что это было?! — нервно спросил Гаэлниани. Вокруг его ладоней зажглись огоньки боевой магии.

— Вопрос, — Фай Лах поднял веки и с недоумением уставился на собеседника. — Способность спросить правду. Способность получить правду. Злость излишня, огонь тоже. Тут бумаги…

Несмотря на то, что гоблин был психически болен, в логике ему не отказать при всём желании. После этих слов с глаз практиканта словно спала пелена, и он заново увидел свитки, книжные стеллажи, сухие доски пола… «Да тут бы всё полыхнуло, словно алхимический спирт!» — ужаснулся эльф, но помимо этого он осознал, что едва не поднял руку на пациента! Каким бы не был Фай Лах, пока он не покинул стен лечебницы «Лунной долины»... Это серьёзнейший проступок для лекаря разумов, особенно школы Велариона.

Гоблин же будто не замечал душевных терзаний Гаэлниани и говорил вполголоса, словно обращаясь к себе самому:

— У меня тоже мечта… Справедливость. Я хочу справедливость. Хочу наказывать зло. Ворую у воров, возвращаю беднякам. Не трогаю честных. Но правильно делаю? — Фай Лах вытянул магомеханическую руку, сжал и разжал пальцы, способные превращаться как в инструментарий взломщика, так и в «пыточные приспособления» в виде пальцев. — Наверно, ошибаюсь. Иначе демон не наказал бы...

Эльф молчал, слушая откровения гоблина.

— Получается, должен измениться. Я измениться, — гений-вор хихикнул, явно передразнивая самого себя. — Хочу перемены, нужны перемены!.. А перемены себя? Может, должен стать другим? Не вор, а стражник? Но стражник-одиночка, герой сказок? Так не бывает… Не знаю, — он опять закрыл глаза. — Знаю одно: стоит попытаться. В городе «Надежды».

— Город «Надежда»? А, Аматир.

— Да. Я попытаюсь. Там. Должно получиться. Ты свидетель. И ещё: я молчу о магии. Твоей боевой магии. Ты молчишь обо мне. О взломе печатей. Понятно?

Гаэлниани несколько мгновений молчал, пытаясь понять смысл сказанного (уж больно рваный говор у гоблина), после чего спал с лица: «Да он меня шантажирует!»

— Хорошо, — одними губами шевельнул практикант, однако Фай Лаху это было более чем достаточно.

— Хорошо, — странный Мастер улыбнулся и вновь раскрыл дневник на закладке. — Фай Лах хозяин своего слова.



ОБСУЖДЕНИЕ


Шерхан
#2
[​ϟ] Командор
могущество: 32626
длань судьбы
эльфийка Ильэльная
124 уровня
***

– Здравствуйте, – чуть устало, чуть безразлично поприветствовал гоблин-кассир очередного клиента. – Список цен в соответствии с доступными местами и зрительскими зонами указан на информационном табло. Прошу не задерживаться с выбором.

– Кассир, гоблин, устал, – услышал он в ответ быструю и какую-то механическую речь. – Пятьдесят монет на людской? Нет. Не пробьёт. Дай смешанный за сто.

– Фай Лах, опять ты? – обречённо спросил кассир.

– Сказать "нет"? Поздно – опознал. Сказать "да"? Предпочтительный вариант.

– Тогда ты должен понимать, что я не имею права тебя пропустить на трибуну, хоть на людскую, хоть на смешанную, хоть на гоблинскую!

– Гоблин – раса. Маленький, зеленоватый, умный. Это всё я. Значит, я – гоблин. Почему нет?

Кассир раздражённо щёлкнул кнопкой, которая привела в движение ниточку, затронувшую рычаг… который через несколько долей секунды свободного падения ударил по колокольчику.

– Чего? – грубо поинтересовался орк-охранник, возникнув, словно демон пустыни за спиной у гоблина в просторных одеяниях и странной шапке на голове, стоявшего перед кассовым окном.

– Фай Лах опять пытается проникнуть на территорию арены! – плаксиво наябедничал кассир. В ответ орк меланхолично сплюнул и поднял Фай Лаха за шиворот, едва не оторвав воротник мантии.

– Орк злой, сильный, слушать не будет. Рекомендовано ничего не делать. Принято.

– Куда его? – лениво спросил орк.

– Куда подальше! – от всего сердца выдохнул кассир. – Уже в тридцатый раз! Сказано же, воров, лиходеев и душегубов на трибуны не пускать!

– Лиходей? Нет. Душегуб? Нет. Вор? Нет. Благородный вор – да, – поправил висящий в руке орка гоблин. – Отпустите. Уйду сам. Плохие вы.

Кассир за окном вздохнул.

– Ладно, не кидай его в пыль, как в прошлый раз. Раз сказал, что уйдёт – значит уйдёт.

– Слово держу, – поддакнул подвешенный, спрятав руки в карманы, и, ощутив опору под своими ногами, уныло поплёлся к выходу. Выйдя на свежий воздух и прикрыв на секунду глаза (слишком яркий солнечный свет), он пошёл в городок, окидывая цепким взглядом толпящихся в очереди.

"Маг, целитель, нищий, – пробегал он глазами по фигурам. – Воин, закалённый, без кошеля. Человек, некто, богатый. Минус: ворона на рукаве – знак дома Куравусов – честный. Женщина, эльф, нетипичная одежда, толстый кошель. Хм… На поясе нет – грудь, пришитый карман робы, нож справа – левая половина тела. Задумчивая, магичит. Плюс", – гоблин сгорбился, натянул шапку на глаза и подошёл к намеченной жертве.

Никто из очереди на него внимания не обратил, так как гоблин-вор был гением в своём ремесле, единственым в одном роде, и сейчас он казался посредственной серостью. На серость же обычно внимание никто не обращает. Идеальная невидимость. И всё это без грамма магии.

Стоявшие перед Ильэльнаей дварфы уже прошли в полутёмный коридор и сейчас находились у кассы, покупая себе билет. Она с минуты на минуту ждала, когда дойдёт очередь до неё. Если бы не солнце, которое нещадно припекало, эльфийка сейчас бы напевала какую-нибудь геройскую песенку или просто свистела от нечего делать, но поскольку температура была значительно выше, чем в любимых ею лесах Юн-Жута, героине ничего не оставалось, кроме как создавать лёгкое движение ветерка вокруг тела, обильно расходуя магический резерв. Вдобавок, это требовало определённой концентрации, но таким образом Ильэльная хотя бы отстранялась от неожиданного внимания "сочувствующего" рыцаря.

Наконец, очередь дошла и до девушки.

– Здравствуйте, – слегка оживившись от притока свежего воздуха, приветствовал эльфийку гоблин-кассир. – Список цен в соответствии с доступными местами и зрительскими зонами указан на информационном табло. Прошу не задерживаться с выбором.

Ильэльная недолго гадала.

– Билет на эльфийский, первый ряд.

Гоблин сверился с вычеркнутыми номерами сидений на трибунах и со вздохом отказал:

– Эльфийская трибуна полна с верху до низу. Могу предложить человеческую, дварфовую или смешанную трибуну. На дварфовую не советую: очень неудобные скамейки.

– Эм… – ветер, принёсший прохладу в помещение, стих. – Тогда смешанную.

– Место возле самого края Вас устроит? – вежливо спросил гоблин.

– Края чего? – не поняла Ильэльная, уставившись на своего собеседника.

– Ну… Края ворот, из которых выходит один из дуэлянтов. Там не очень хорошая видимость, да и вмонтирован магический кристалл, создающий защитное поле для зрителей. Вам, эльфам, не рекомендуется подвергаться длительному воздействию излучателей, а то это как-то вредит вашим энергоканалам, согласно исследованиям А'Лю Миниэля… Если я правильно помню его имя.

Ильэльная вздохнула.

– Сын знаний, сам посуди, раз пришла, значит устроит. Дашь мне билет, или я могу уходить и не тратить бесценное время, как моё, так твоё?

– Да дам я, дам… – сдался гоблин. – С Вас девятьсот золотых. Место пятидесятое направо от выхода на трибуну. Собственно, сам выход на смешанную трибуну находится дальше по коридору под табличкой "ВР+".

– Спасибо, – рассеяно проговорила Ильэльная, пытаясь нащупать в своём левом внутреннем кармане робы кошель и с нарастающей паникой понимая, что его там нет. – Секунду терпения…

Внезапно до её локтя кто-то дотронулся и осторожно потянул.

– Перводух-Ануайр, чего тебе? – вздрогнув от неожиданности, спросила Ильэльная у какого-то гоблина позади её.

– Хал Йаф, – односложно ответил гоблин с мантией, заправленной в волшебные штаны, на нём выглядевшие, как мышиного цвета панталоны. – Видел вас. Вы потеряли, – и протянул ей кошель. До боли знакомый кошель.

Ильэльная молча протянула руку и приняла его, вся излучая удивление.

– Спасибо, спаситель мой, – наконец выдавила она из себя. – Как могу отблагодарить тебя я?

– Купите билет. Смешанный, сто. Возвращу.

– Конечно, на помощь я помощью отвечаю, как нам, героям, пристало, – на этих словах в глазах гоблина-собеседника промелькнула какая-то мысль, но эльфийка на него уже не смотрела. – Сын знаний, вот деньги, и на просьбу вторую прошу я ответа.

– Пожалуйста, Ваш билет, – кивнул головой кассир, протягивая ей листочек с номером и красивой золотой окаймовкой. – А что за просьба?

– Ещё одно место на смешанный ряд, для гоблина, что оказал мне услугу огромную.

– А кто это? – внезапно насторожился кассир и выглянул из-за лотка с билетами и картой арены.

– Хал Йаф я. Уст эльфа голос: помог ей.

– Хм… – подозрительно прищурился кассир, но признать в стоявшем за эльфийкой гоблине Фай Лаха он не сумел, отчасти благодаря изменившемуся внешнему виду, отчасти благодаря непривычному стилю разговора, отчасти из-за собственной усталости и полумрака в помещении, но в большей мере из-за того, что вор-гений сказал, что уйдёт. И ушёл-таки, ибо он всегда держал своё слово. Вот только про то, что не вернётся, он не упоминал: – Ладно, где собираешься сидеть?

– Где сидеть? Смешанная трибуна, сто злотых, – пожал плечами Фай Лах, в глубине души радуясь, что не прогадал с эльфийкой. Помимо острого аналитического ума он полагался и на предчувствия, а в воровском деле они – второе счастье. Особенно, когда сбываются.

Кассир одним росчерком оформил второй билет:

– Прошу вас. Приятно провести время!

Ильэльная и Фай Лах отошли от кассы и двинулись ко входу на трибуну. Перед тем, как выйти через него на залитые светом площадки и скамейки, гоблин снова тронул эльфийку за рукав.

– Я обещал, – ответил он на её немой вопрос и вручил сто монет, обвёрнутые платочком. Потом он улыбнулся и добавил: – Хал Йаф – хозяин слов.

***
***
Несмотря на неслабые возлияния после посещения арены, Фай Лах шёл по улице вполне нормально, сохраняя равновесие и не позволяя себе распускать руки направо-налево.

Подумать только, стоило взять в помощники героя, как его сразу пустили в святая святых Турнира, даже билет на самый золотоносный ряд выделили. Теперь никто не посмеет усомниться в способностях гоблина-вора, равному гениям своего ремесла!

"Будет время – пойду в Совет. Гении нужны. Я – гений. Я – нужен! Ха-ха-ха!!!"

Завернув за угол одной из близких к аренам улиц (где-то рядом находился лазарет), гоблин, вернее, его нос, внезапно уловил странный запах, напомнивший ему алхимическую лабораторию отца.

"Железо? Кислота? Похоже. Желчь? – гадал он, идя на знакомую вонь. – Не думаю… Запах едкий, ржавый. Где он?"
Проходя мимо подворотни, в которую в здравом уме и трезвом состоянии рассудка он в жизни бы не сунулся, гоблин ощутил настолько сильные испарения, что у него заслезились глаза.

"Сюда", – и он завернул в проулок. Как только глаза привыкли к полутёмному освещению, вор заметил бесформенное пятно почти высохшей жижи, в которой плавали комки густого и тёмно-бурого вещества. Фай Лах склонился на лужей и присел на корточки, заправив полы и рукава своей мантии. Потом он достал свои воровские щипчики и аккуратно изъял из лужи один из комочков. Продавец не лгал: инструмент действительно подходил для грубых алхимических операций.

Поднеся тёмно-гранатовый комок к своим глазам и внимательно приглядевшись, Фай Лах его понюхал и потёр его об землю. Осталась бурая крошка, едва ли не пыль. Кровяная. Почему-то интуиция сейчас вопила “сматывайся!”, но всепобеждающее любопытство заставляло сидеть над лужей.

"Знакомо... Слизь и кислота... Желудочная? Кровь и желудок... Кто ест кровь? Нежить! Однако...Ценнейший ингредиент! Редчайший, на чёрном рынке за сто золотых грамм, и... Кто на меня смотрит?!!"

Фай Лах поднял взгляд и упёрся им в высокого худого человека, стоявшего на другом конце переулка. Тот был одет в обычную одежду горожанина и выглядел слегка усталым и бледноватым. Но у него горели красным зрачки, окружённые чернотой белков.

"Стрига? Нет, женский пол. Упырь? Слишком цельный. Вурдалак? Кожа. Бескуд? Похож. Красные глаза. Когти? Нет. Нет, не то."

– Я шёл на запах маминого пирога... – с придыханием и чарующими нотками в голосе произнёс незнакомец. – Но наткнулся на кровь и смерть... Всегда, отныне и навеки меня сопровождает кровь... Только она... Гоблин, ты оказался здесь на свою беду...
Фай Лах, чувствуя, как весь хмель уходит из него через освобождающийся мочевой пузырь, стал против своей воли отползать от страшного человека.

– Нежить? Вурдалак? – прошептал гоблин, но стоявший в отдалении вампир услышал его слова.

– Не сравнивай меня с обычными трупами! Я воскрешённый, подобно герою, своим благодетелем, обречённый прежде на гибель от жажды в пустыне, а теперь на муки от голода здесь, посреди обилия пищи...

На этих словах вампир словно мигнул и в мгновение ока оказался рядом с кровавой лужей.

– Какой-то дурак из наших исторг свой обед, стремясь сохранить инстинкты охоты и остроту голода. Сказал же нам Учитель, не охотиться в гостевом городе! А он нарушил... Ослушник... Предатель!

– Говоришь мне: убьёшь, – Фай Лах не спрашивал. Он констатировал факт, попутно пытаясь потянуть время для того, чтобы достать свой кинжал, любовно прозванный им "щекотуном". Причём щекотал он ровно как завязки кошельков, так и рёбра конкурентов. Хочешь жить – умей вертеться.

– Конечно. Умный гоблин, – кивнул головой вампир, с удовольствием вдыхая аромат загустевшей эссенции жизни. – Жаль, Мастер и мне запретил охотиться в гостевом городе, но в Оркостане слишком много Воронов, а я голоден до безумия... Но я окажу тебе последнюю милость: помолись перед смертью своим богам.

– Бог гоблинов? – сквозь зубы прошипел Фай Лах, наконец достав кинжал-убивалку. – Четверо Великих!!! Милость?! Твоя ложь!!!

– Смешная пища... – хохотнул вампир и смазался в движении, намереваясь покончить со своей жертвой одним ударом.

"Я хочу жить! Ради мечты! Всё окончится так? Но я же..."
***



Сообщение изменено
Нехороший
#3
[ОРДА] Боец
могущество: 13037
длань судьбы
орк Гро-Мунх
70 уровня
К рассказу вопросов вроде и нет. А вот к "сценам"... Зачем они вообще? С сомнительной лорности кассиром и нежитью, которую Фай Лах позже почему-то (??) стал называть демоном.
Почему нельзя было переименовать кассира хоть бы в "билетного", а вампира так и звать в рассказе вампиром?
Шерхан
#4
[​ϟ] Командор
могущество: 32626
длань судьбы
эльфийка Ильэльная
124 уровня
Нехороший, ваш вопрос, похоже, задан со всей серьёзностью, не для того, чтобы просто "придраться"... :-|
Ответ уже дан в заголовке первого по счёту спойлера. Комментарии излишни.
Не, ну действительно... :-)